Центр Аквилон

Феномен параллельных миров

Золотая роща.

Это случилось задолго до того, как мне посчастливилось открыть Асгард - золотой город с чертогами и дворцами, в которых когда-то жили боги скандинавских мифов. Золотым этот город остался только в памяти народа. На самом деле стены его дворцов были малиновыми или красными, и выстроен он был простыми мастерами своего дела, и не на небе, как утверждалось, а на земле.
Еще точнее: шел год семьдесят третий... В конце сентября на побережье Черного моря выдался ясный день, но после обеда ветер гнал волну, и никто уже не купался. Это, разумеется, не относилось ко мне, потому что я только что прилетел из Москвы, был рад солнцу и даже ветру и вскоре окунулся в теплую воду.
Сначала я забрел к северу от Хосты, пригорода Сочи, километра на два. Там вообще никого не бывает ближе к концу сентября. Я вошел в воду в довольно диком месте, поплыл легко, как мне показалось. Не знаю, сколько прошло времени. Оглянулся, повернул назад. До берега - далеко. Нет, я не испугался. Плыл и плыл, но вот когда берег был рядом, я вдруг понял, что на море не меньше четырех баллов и я не могу коснуться ногами дна. Я отплыл, снова повернул к берегу - туда, где волны косо ложились на гальку. Но и на другом месте мне не удалось выйти из воды. Она пенилась и отбрасывала меня с шумом, с грохотом, сметая гальку и не подпуская меня к ней ближе двенадцати метров. Вдруг я понял, что эти метры для меня непреодолимы. Пришел страх. Помню, какими ватными стали мои руки, я убеждал себя, что страх - мой главный враг. Так оно и было. Что ж, еще попытка, еще, еще, и все напрасно. Я устал.
И на этот раз пришел настоящий страх, неповторимый, как сама смерть. Еще несколько минут меня болтало, но и я держался. Потом я хлебнул воды. Скрылось солнце, скрылось небо. Все перевернулось. Скорее всего я не смогу описать это состояние, даже если очень захочу это сделать. Но мне никогда не захочется. Ручаюсь за это. Часть страха не ушла, она во мне с тех пор.
Так вот, теряя сознание, смирившись с участью, я уже ничего не слышал и ничего не видел. Меня не стало. И за этим мигом тьмы возник далекий просвет.
Сначала был тоннель, по которому я будто бы летел вверх. Вверх! И там, наверху, был серебристый купол. Но не было ни моря, ни неба, ни берега. Меня тоже не было, как я понял чуть позднее. Только тоннель и купол.
Что-то произошло. Мое сознание будто бы еще не угасло, и я увидел сверху красные стены, окружавшие удивительный город, храм у Городской стены с рядами изумительных колонн и красной рощей, подступившей к самым колоннам, к стенам города.
Тогда я еще не верил в бессмертие души, не догадывался, что это за красная роща и что это за город. Впрочем, все по порядку.
Видение города исчезло. Меня выбросило на прибрежную гальку. Я не помню, как это произошло. Очнулся я под грохот прибоя в тот удивительный сентябрьский день. Надо мной было небо с быстрыми облаками, по правую руку от меня - крутой зеленый берег, склон горы Ахун, по левую - бушующее Черное море. Понт Эвксииский, как некогда называли его древние. Я лежал за большим камнем, через который меня перебросила шальная волна.
Только спустя минуту я задал вопрос: как это получилось? я дышал, я поднялся на ноги, я был жив, здоров и снова радовался жизни. Меня вынесло на берег бездыханным, решил я. Потом я пришел в себя - вот и вся история. (Этот эпизод, точнее, рассказ о нем режиссер "Центрнаучфильма" К.Диланян включила в документальный фильм "Река бессмертных", где снимался также и Моуди - американский исследователь миров, посещаемых душами).
И я забыл или почти забыл удивительную рощу.
Через год, листая "Младшую Эдду", книгу, в которой описаны подвиги скандинавских богов, их жизнь, их город Асгард, я вздрогнул. Я снова и снова перечитывал описание рощи Гласир, которая украшала этот город. Гласир означает "сияющая". Листья деревьев - острые, похожие на иглы, они цвета червонного золота. Именно такие деревья я видел тогда, на берегу, когда тонул, но меня случайно выбросила на гальку шальная волна. я перечитывал описание Асгарда, и меня не покидала странная мысль, что именно это все я увидел, когда потерял сознание.
Прежде всего предстояло установить, есть ли такие деревья вообще. Я поехал в Никитский ботанический сад, главный ботанический сад страны, долго разговаривал с дендрологами, знающими все, что произрастает в лесах моей страны и даже далеко за ее пределами. Я описал внешний вид красной рощи. В ответ я не услышал ни названия деревьев, ни даже дельных советов.
Что произошло? Я в самом деле увидел небесную рощу? Ведь город богов находится, как хорошо известно, именно на небе!
Прошло еще года три. Моя вера в науку была поколеблена именно в эти несколько лет, когда я сам не знаю почему решил написать несколько очерков о достижениях человеческой мысли. Ничего путного у меня не получилось, я встречался с учеными, иногда очень известными, но встречи меня разочаровывали. И вот я подолгу рылся в книгохранилищах, в библиотеках, перелистывая старые, на удивление хорошо изданные книги. Иногда это были книги - современницы выдающихся событий. Они пережили открытие Рентгена, радий, урановую эпопею, первые опыты с генами.
В одной из книг я нашел описание деревьев с красными остроконечными листьями. Оказывается, есть пурпурная разновидность персика. И она названа так именно за постоянный ярко-красный цвет листвы. Но только через несколько месяцев я осознал важность моего собственного открытия. Это случилось после того, как я прочитал книгу Р.Моуди "Жизнь после жизни", изданную на английском языке.
В этой удивительной книге сообщалось о том, что видели люди после своей собственной смерти! Пациенты, умирая, вдруг как бы поднимались вверх неведомой силой. И сверху видели свое неподвижное тело, врачей и сестер, склонившихся над ним. Нет, не было ни страха, ни боли. Сознание, покинувшее распростертое на койке тело уже после клинической смерти, жило как бы само по себе. Впереди был тоннель, потом - свет. И свет этот был золотистым!
Один из пациентов, возвращенных врачами буквально с того света, вспоминает: "Самым странным было то, что я чувствовал: всюду вокруг меня были люди, были всевозможные предметы, хотя я не видел их так, как мы их видим здесь. я был охвачен чувством совершенного счастья и мира, хотя и не могу сказать, сколько времени все это продолжалось".
Другая пациентка тоже рассказывает, как она увидела сияющий золотистый свет, перед ней возник чарующий город, и оттуда доносились звуки необыкновенной, прекрасной музыки. Она услышала подсказку: если она войдет в этот город, то никогда уже не сможет вернуться назад.
После реанимации третий пациент сказал: "Это было чем-то вроде школы, хотя и не похожей на нашу; все как будто наполнено знанием. Достаточно сосредоточиться на одной теме, как знания начинают вливаться в вас сплошным неостановимым потоком, как будто бы вы прошли десяток программ по скоростному чтению".
И вот слова женщины о том же: "На какое-то мгновение для меня не существовало вопросов, которые оставались бы без ответа в то же мгновение. я не могу сказать, как долго это продолжалось, во всяком случае, это имело место не в земном времени, а в каком-то другом".
На обратном пути она слышала голоса, которые стремились "стереть память об этом знании".
Многим воскресшим, вернувшимся в наш мир и в наше время, запомнилось все же, что это удивительное место называется так: "Город света".
Но ведь и я знал, видел этот город, запомнил на всю жизнь его свет, похожий на золотой дождь, его волшебную рощу, его чертоги.
я тоже заплатил за это страхом смерти, почти беспамятством. И, если правда, что знание о городе света отбирается при возвращении к жизни, то, значит, мне очень повезло: я помнил о нем. Помнил! Золотой город с серебряными крышами существовал, как существовала роща Гласир, или, проще - райская роща. Думаю, именно древние предания положены в основу библейских рассказов, а не наоборот.
Нужно было вернуться к Платону, мудрецу древности, описавшему так много непонятных чудес, в том числе атлантов и Атлантиду. Одно из этих чудес было мне ближе всех. Итак, на моем столе оказалось сочинение "Государство". Стило философа вывело незабвенные строки. Герой книги солдат Эр сообщает, что он видел души тех, кто готовился к рождению в этом мире: "Они двигались через Долину забвения, проходя через ужасный, удушливый жар... И вот к вечеру они расположились у Реки забвения. Все они должны были выпить из нее воды, но те, кто пил больше меры, забывали все. После того, как они уснули, в середине ночи раздался гром и затряслась земля, и все они внезапно взлетели, как метеоры, навстречу своему рождению".
Это души двигались по Долине забвения!
Герберт Уэллс в своем рассказе "Видение страшного суда" связал похожую картину с космической реальностью, с мировым разумом, а в другом рассказе - "Дверь в стене" - описал удивительный сад, который чем-то напоминал рощу Гласир.

... и золотой город

В этом золотом городе есть Идавелльполе, где боги-асы играли и отдыхали. После битвы с чудовищами, великаном Суртом (Черным) и сынами Муспелля мир погибнет в огне, но вновь возродится и зло станет благом. И вновь придут асы на Идавелль-поле. Об этом рассказывает "Старшая Эдда" - всемирно известный памятник литературы, ее дополняет "Младшая Эдда", записанная в XIII веке исландским ученым и поэтом Снорри Стурлусоном.
Асгард расположен на небе. Эддический цикл мифов дает, естественно, именно такой адрес. Но в другой своей книге, в "Круге земном" (по-исландски "Хейскрингла"), тот же Снорри Стурлусон сообщает, что асы жили восточнее Дона. Можно усмотреть здесь явное противоречие, но, по правде сказать, этого просто никто не замечал, даже придирчивые комментаторы древних текстов. В чем же дело?
Вопрос этот обретает практическое значение разве лишь при поиске Астарда, что еще недавно в соответствии со здравым смыслом можно было бы квалифицировать как нелепость. Мне же предстояло тем не менее ответить на этот вопрос и дать объяснение кажущемуся противоречию.
Да, Асгард находится на небе, как и подобает городу богов. Но небесная обитель богов является лишь отражением земной. Ведь боги - это обожествленные предки. Итак, на Земле располагался город предков современных скандинавов, возможно, целая страна (я прошу прощения у интеллектуалов за некоторые упрощения). Далее следует быть точным. Передо мной стояла задача найти этот город и его главные объекты - дворец главного бога Одина Валгаллу, рощу Гласир, Идавелль-поле.
Валгалла была пиршенственным залом по своему назначению и по литературным источникам удалось сделать первый шаг к земному Асгарду - у владетеля Кавказской Албании (оассейц Куры и современный Дагестан) была резиденция, которая называлась Халхал (по законам лингвистики переход "в"-"х" допустим). Согласно мифам в Валгаллу девы-валькирии отбирали самых храбрых из павших воинов, и они пировали там с богом Одином. "Полет валькирии" - популярный фрагмент оперы Вагнера. Откуда же вылетали валькирии и куда они возвращались?
Идавелль-поле возникло как мираж, как сказка. Это был и решающий шаг. Знакомясь с памятниками албанского и парфянского круга 1 тысячелетия до нашей эры, я обратил внимание на объект, назначение которого осталось неопознанным археологами. Полузасыпанный песками маленький аэродром - так его можно кратко охарактеризовать, он был обнесен оградой (от которой, разумеется, мало что осталось). Легче всего было назвать этот объект Идавелль-полем, зато в случае ошибки подстерегал грандиозный провал, конец репутации. Пришла дельная мысль - выполнить сначала перевод названия поля асов. Как ни странно, специалисты дали только предложения, гипотезы на этот счет. "Вечнозеленое поле", "поле для работы", еще несколько вариантов, показавшихся мне подозрительными. Да, действительно, "ида" в переводе с исландского и со шведского означает "занятие", "работа". Но что означает вторая часть слова? Современные языки могли дать лишь косвенные указания. Впрочем, есть очень древние корни, общие для многих языков сразу. Удалось прийти к однокорневым словам, общим для древнеиндийского, славянских, балтийских и некоторых других языков. Древнеиндийское "валати", латышское "велт" родственны русскому глаголу "валять", "катать". Русское слово "валун" и исландское "вала" означают одно и то же: округлый камень. Очень древние параллели дали надежный перевод.
Буквально: занятие валунами, занятие шарами. Немного непривычно для слуха, зато точно. Потому что именно там, на маленьком аэродроме, наверное, еще и сейчас под слоем грунта можно найти каменные шары. Точнее, гипсовые шары. В них нельзя усмотреть проявления сил природы, как, например, в каменных шарах, найденных во множестве в Америке.
Нет, эти шары созданы руками человека, внутри они полые, и эти полости заполнены сухой травой. С какой же целью? Это придает гипсовым шарам легкость и даже некоторые особые аэродинамические свойства. Так и должно быть - ведь они служили для игр. Божественные игры асов проходили здесь, и остатки небольших помещений по углам поля свидетельствуют - в них асы отдыхали. Это действительно Идавелль-поле!
Отчетливо помню изумление, которое я испытал, когда осознал это. Еще бы, было найдено мифическое поле асов, на котором они соберутся снова после конца мира.
Этот объект Асгарда расположен всего в шестидесяти километрах от Ашхабада, в преддверии горного массива Копетдаг. Оставалось восстановить саму игру. Описание ее я нашел в осетинском эпосе о нартах, ведь осетины, они же осы (так называют их в Грузии), они же ясы русской летописи, оказались на Северном Кавказе лишь потому, что там осела часть асов (алан) по пути следования в Европу, в Скандинавию.
В моей работе "Где жили герои эддических мифов?" описан огромный круглый зал Валгаллы в местечке Старая Ниса (античная Нисая). Там же расположена сокровищница Одина, где хранились ритоны (сосуды в форме рогов из слоновой кости). Недаром же в "Эдде" сказано, что Одину не нужно еды, он только пьет. Ёто еще ближе к Ашхабаду, название этого города еще в прошлом веке писалось так - Асхабад. Сейчас переводят "Город любви". Это, однако, переосмысление древнего арийского названия города Ассак (его можно найти в сочинении Исидора Харакского, античного автора). Асхабад - город асов. Таков точный перевод с наполовину отюрченного его названия. И он полностью соответствует имени города ариев - Ассак. Л.Н.Гумилев в своей книге "Древние тюрки" пишет, что туркмены - отюрченные арийцы. И это правда.
Одновременно с выходом первых моих работ об открытии Асгарда ТАСС опубликовал об этом же два сообщения, и все же это не привлекло внимания славистов, хотя судьба славян тесно связана именно с Асгардом. Герои скандинавских мифов и исторического сочинения "Круг земной" Снорри Стурлусона - асы и ваны. Ваны - противники асов, они вели с ними войну и выиграли ее. Затем последовало заключение мира, и они обменялись заложниками, наполовину слившись. И вот в названных сообщениях было сказано, что ваны, венеты, венеды, вятичи, вентичи - это одно и то же, это славяне. О венедах писал Тацит в своей "Германии", отмечая, что они исходили всю Европу от Дуная до Балтики. Однако задолго до этого ваиы основали Ванское царство, то есть Урарту. Тацит об этом не знал, однако другой античный автор, Страбон, писал соучастии венедов в Троянской войне (II тысячелетие до нашей эры) и о другой части венедов по правому берегу реки Галис, которые ушли на восток и юго-восток. Левобережные венеды основали Венецию (об этом пишет Страбон) . Правобережные - Ванское царство (Урарту). После неудачных войн с Ассирией, в середине 1 тысячелетия до нашей эры, началось переселение ванов-венедов на север, к Дону и вверх по Дону, где они основали государство вятичей (вантит - называют их здесь арабские авторы). Ват и Вантит - два арабских названия этого государства. Его столица Хордаб (тот же корень "горд", "гард", что и в Асгарде).
Его государь - Ходота (созвучно имени Один). Государство вятичей было завоевано Киевской Русью, но позднее дало начало Руси Московской и Всея Руси. Русы пришли на Днепр из Фракии, где они основали государство одрюсов (русов) в V веке до нашей эры. Расенов (или в произношении - росенов) римляне называли этрусками, точно так же они называли фракийцев одрюсами. Русы Фракии дали начало Этрурии и Киеву. Москва основана ванами и русами. Но на север к Оке и Волге ваны, легендарные герои мифов, пришли уже в союзе с асами, отсюда легко понять сходство многих слов в исландском и русском. Погребения асов располагаются на этом северном пути от самых низовьев Дона. Захоронения ванов, трансформируясь, прослеживаются от Урарту до Дона и далее. Таким образом, Москва является историческим центром асов, ванов и русов.
На языке урартийцев-ванов слово "Москва" означает - большая река. Соответственно яуза - это дословно "водица". Вообще же, многие слова древних ванов совпадают даже с современными русскими. Так, этимологические словари не только название Москвы, но и такие простые слова, как "зодчий", объясняют неверно. язык ванов дает ответ: зади - строить. Отсюда - целое семейство слов. Точно так же первая часть двухкорневого слова "Москва" (мосх) повторена в слове "мощи", перед тайной которого бессильны словари.
Крылатая богиня ванов пришла на Оку из Урарту, где во множестве найдены ее изображения. И здесь на севере девы наряжались птицей Лебедью, изображая в обрядах эту богиню под музыку. Сказка А.Пушкина о царевне-Лебеди (называется она иначе, но есть свидетельство, что поэт хотел именно так ее назвать) посвящена именно богине ванов, богов и людей одновременно. В Урарту ее имя Багбарту, если следовать традиционному чтению ассирийской клинописи, которой пользовались ваны для письма. Имя Богородица - современная форма того же имени, в нем почти восстановлено древнее ванское имя. Это и богиня Асгарда Фригг. Имя другое, но богиня одна у ванов и асов.
Птица-Матерь Сва во "Влесовой книге" славян - еще одно воплощение той же богини. Первый перевод глав "Влесовой книги", посвященных Птице-Матери Сва, опубликован был мной в начале 1992 года в антологии "Утро богов" (что не мешает иным "переводчикам" повторять его). В "Утре богов" я объяснил, что упоминание бога Влеса не дает оснований для названия всей книги по его имени. Мой вариант названия "Лебединая книга" точнее, ибо богиня ванов-венедов действительно главная героиня этой книги.
Такова главная тайна славян (и асов), как это представлялось мне в период работы над "Утром богов" (полное издание - "Встречи с Богоматерью"). Но в последний год произошло нечто удивительное, и удалось проследить рождение самого имени "славяне". До сих пор предложено немало объяснений ему, но они не отражают подлинной истории, а она изумительна по своей красоте. Я нашел ту область, где сохранилась та же схема, тот же закон образования имени племени, народа, страны, города (у древних авторов часто слова "город" и "государство" означают одно и то же), та же схема, повторяю, что и в имени города асов Асгарда. Это снимает все сомнения в подлинности земного Асгарда. Это дает славянам античную часть их истории. Этот город и земля назывались так: Баджгард. По сути, это то же самое, что и Асгард, но в переводе это славянский вариант Асгарда. Значение простое: Город богов.
Асгард и Баджгард дают ответы на многие вопросы, даже просто задавать которые раньше было немыслимо. Не думаю, что удалось бы изложить это на немногих страницах. Работа требует научного аппарата (как ранее Асгард), только потом я с радостью расскажу о ней читателям популярного издания.
...Древние знали, что тайна рождения и падения государств связана с Землей и с небом. Или, выражаясь образным языком: государство - это корабль, якоря которого находятся на небе. Именно так освещена в преданиях история государства, основанного королем Артуром. По мотивам этих преданий сложены легенды и песни, которые маскировали истину, часто помимо воли их авторов. Сейчас пришло время восстановить ее. Попробую рассказать об этом.
Положение о том, что далекие потомки безусловно хуже знают историю, чем современники событий или летописцы, излагающие ее по недавним впечатлениям, кажется мне не всегда верным. Приведу сравнение со странным явлением: из космоса нередко хорошо видно дно морей и океанов до глубин в несколько сотен метров. И без специальных приборов. Однако такая возможность для человека, стоящего у морской излучины или на прибрежном обрыве, исключена, она далеко за гранью реальности!
Примерно то же произошло со мной. Только в последние годы я понял Артуров цикл легенд и принял его почти как достоверный источник. Начну с важнейшего эпизода, посвященного главному подвигу юного Артура (в моем вольном переводе).
На Рождество в Лондоне созвали рыцарей - всем даже не хватило места в церкви и кое-кому пришлось остаться за ее дверями. В середине службы один из рыцарей увидел большую каменную плиту и рядом меч, глубоко уходящий в землю острием. Возник ропот.
- Не касайтесь меча до конца службы, - приказал архиепископ. - Будем молить Господа, чтобы он помог найти лекарство, которое исцелит раны этой многострадальной земли.
Но рыцари уже толпились у меча. Это сорвало службу. На камне все спешили прочесть обозначившиеся вдруг золотые буквы надписи: "Кто вытащит сей меч из-под камня, тот и есть по рождению истинный король всей Британии".
Десяток рук лег на рукоять меча, но даже соединенные усилия не помогали. Меч словно врос в землю.
- Нет среди нас этого рыцаря, - сказал архиепископ. - Пусть же во все края направятся гонцы рассказать о происшедшем. И в день Нового года да будет устроен славный турнир, где мы заодно и повеселимся. Сейчас же пусть останутся у неведомого камня десять рыцарей, которые возведут над ним шатер и останутся в этом шатре беречь камень и меч.
И вот настал Новый год. Среди других прибыл к церкви рыцарь Эктор и сын его Кей, уже посвященный в рыцари. Артур, его младший брат, рыцарем еще не был, он лишь сопровождал своих. Кей вдруг обнаружил, что оставил дома свой меч, и попросил младшего брата привезти его.
- Охотно выполню просьбу, - сказал Артур, всегда помогавший другим.
Он пустился в недолгий путь. Но дверь дома была заперта, по (случаю праздника на месте не оказалось даже прислуги. Тогда Артур вспомнил о ничейном мече во дворе церкви, который он успел увидеть. Он повернул обратно к церкви, вошел в шатер, пользуясь тем, что рыцари, его охранявшие, ушли на турнир. Ухватился за рукоять меча, прежде чем прочел надпись на камне, и выдернул меч. Вскоре он вручил этот меч брату Кею. Тщеславный Кей обнял брата, поскакал к отцу и заявил, что это он, Кей, вытащил меч из-под камня и, следовательно, является королем Британии. Сэр Ёктор заставил Кея вонзить меч в землю и снова овладеть им. Ни того, ни другого Кей сделать не смог. Последовало его признание:
- Артур принес этот меч!
Читатель уже догадался, чем закончился этот эпизод. Да, Артур назван королем Британии. Сэр Эктор тут же признался, что Артур не родной сын, его привел к нему волшебник Мерлин вместо умершей дочери.
Наряду с волшебным камнем упоминается в легенде и наковальня, своей тяжестью, по-видимому, придавившая лезвие так, что оно не поддавалось даже и десятку рыцарей.
Я пытался разгадать смысл случившегося на церковном дворе, обращаясь к историкам античности. Одного из них, Марцеллина, можно считать как бы предшественником короля бриттов Артура, он жил и творил примерно на сто лет раньше восхождения юного короля на престол. |Я нашел у Марцеллина важное свидетельство. Описывая племя аланов (асов), античный автор упоминает обряд или молитву. Аланы вонзали в землю меч и шептали заклинания и просьбы. Но меч с рукоятью, вонзенный в землю, очень похож на крест. Такое сходство придает именно рукоять-перекладина древнего меча. Аланы знали крест и его силу, хотя обряд был иным! Вот откуда возник меч на церковном дворе! Аланы-асы дошли до Испании и Португалии (из Азии!), пришли они в конце концов и в Британию, и в Скандинавию (об этом рассказывает уже "Младшая Эдда", написанная Снорри Стурлусоном, и его историческое сочинение "Круг земной").
Так я пришел к выводу, что события вокруг меча отражают смену обрядности, веры в первые века нашей эры. Мечу - кресту асов уже не место в церкви христиан, когда есть другой, хотя и похожий на рукоять меча символ - христианский крест. В то же время асы - родоначальники княжеских и королевских династий в Европе (вместе с ванами, другими божественными предками европейцев, в том числе славян). И потому меч асов еще должен сослужить службу на поле брани. Это меч династов, королей. Скорее всего подобный эпизод имел место в действительности, хотя и не обязательно в нем участвовал король Артур - ведь легендарные образы собирательны!
Теперь напомню: Богоматерь, вечно юная богиня) известна в Асгарде как Фригг, а в другом, соседнем регионе Средней Азии, как Анахита.
Прекрасная богиня Анахита опекала, защищала живую, священную воду. Она описана в "Авесте" - древнейшем памятнике письменности.
Сказанное имеет прямое отношение к истории короля Артура. В жестоком бою с Пелинором старый меч сломался, разломился надвое. Король бриттов остался безоружным. Его спас волшебник Мерлин, погрузивший Пелинора в непробудный сон. И он же теснинами и горными тропами привел Артура к зачарованному озеру Подводного Дворца. Прекрасная дама в шелковом платье с золотым поясом спокойно шла по воде к юному королю. Дама эта - лишь другое воплощение богини священных вод. Это прямое указание на асов и их сородичей - ариев, продолжателей королевской династии, которая, как и следует ожидать, пользуется защитой своей богини.
Во втором своем воплощении (ипостаси) великая прекрасная богиня вручает юному королю новый меч взамен старого, потерянного в трудном бою. Вот как это произошло - в моем изложении.
...Спешившись, Артур по круче спустился к самому берегу, огляделся и в середине вод увидел внезапно руку, затянутую парчой. Эта восхитительная женская рука легко держала чудесный меч с золотой рукояткой, украшенной камнями. Чарующее видение: прекрасная дама в шелковом платье спокойно шла по воде ему навстречу.
- я - хозяйка этого озера и подводного царства, - сказала она. - Меч Экскалибур ваш. Я долго охраняла его.
Артур склонил голову.
- Войдите в лодку, - сказала хозяйка дворца.
И Артур увидел вдруг ладью и шагнул в нее. Дама осталась на берегу, а ладья двинулась по воде, как если бы ее тянули за невидимый канат, и Артур оказался вскоре подле руки, державшей меч.
Склонившись, он принял меч и ножны. Рука же тихо исчезла, скрылась под синим зеркалом воды.
И когда Артур на ладье пристал к берегу, хозяйки дворца уже не было. Он привязал ладью к дереву и поднялся по круче туда, где его ждали Мерлин и верный конь.
Такова история вручения Артуру меча Экскалибура. В ней отражена та исключительная роль, которую играли женщины в родах асов, но прежде этого - значение прекрасной богини, участвующей в событиях. (Цветок этой оогини - роза, люди помнят его со времен Афродиты - Матери Богов. Отсюда символы - меч и роза, крест и роза).
У древних кельтов, населявших многие области Британии во времена асов, тоже был крест. Этот крест изображал рукоять меча, правда, стилизованную, но и одновременно он был символом Солнца. Он был заключен в круг, кольцо. И до сих пор в сочинениях по магии этот круг трактуется как символ розы. Меч - крест - роза. Таков смысл событий и их схема в Артуровом цикле. Участвуют в нем боги и люди, как и во всей - и нынешней тоже - метаистории человечества, планеты.

Море и параллельные миры.

Появляется возможность вернуться в современность, обогатившись опытом прошлого, но и в этом случае в фокусе нашего внимания остаются параллельные миры и все, непосредственно с ними связанное. Мы порой не замечаем, что современные истории и происшествия не менее интересны и таинственны, чем даже приключения короля Артура. Хочется рассказать об одном из таких удивительных происшествий.
...Мало кто из англичан, прибывших на спасательном судне к месту гибели немецкой подводной лодки, догадывался, что это одно из самых важных дел всей войны. Пекло солнце. Стояла тишина над морем. Далеко на юге осталась Александрия, жемчужина Египта. Справа по курсу раскинулся Бейрут, мирный город, хранивший, однако, опасную тайну. Всего несколько дней назад сюда доставили трех подводников с немецкой лодки. Английский эсминец поставил буи над местом ее потопления и прибыл в Бейрут раньше спасателей всего на несколько дней. Но что это были за дни!
Командир спасателей Питер Кибл в последние мгновения перед началом погружения вызвал в памяти все, от чего теперь зависела его судьба. Он-то как раз представлял всю важность происходящего. Вторым был Уолтерс, появившийся на борту недавно. У него были особые полномочия. Официально он числился в штате специалистов Адмиралтейства. Это, однако, не давало представления об исключительности его внезапного визита. Питер Кибл понимал, что за фигурой Уолтерса, довольно приятного молодого джентльмена в светлом твидовом костюме, стояло другое ведомство. И сама личность Уолтерса казалась ему непостижимо таинственной.
Вот он, стоит справа от Кибла. Празднично-белая сорочка отливает серебром. Небрежно повязан светлый галстук. Питер Кибл знает, что в его руках и судьба этого человека - это, как неслышимый никому отсчет мгновений жизни, который уже начался.
Пора. Перед глазами - зеленоватая вода. Все глубже, все темнее вокруг. В памятные ему дни Кибл точно новичок снова учился подводному делу. И среди спасателей никто не подозревал, что Кибл с завязанными глазами ощупывает ежедневно до упаду фанерный макет немецкой подводной лодки со всеми подробностями центрального поста. Он изучал каждый выступ, каждую переборку и закоулок, вымерял пальцами каждый дюйм пространства, в котором он скоро должен будет оказаться. Трудно переоценить серьезность обстановки, на борту потопленной немецкой лодки находится совершенно секретный прибор. Он мог бы показаться фантастическим и, скорее, был бы отнесен к области мифов, если бы спасенные немцы не показали, что это достижение интеллекта и технологии оказалось по силам инженерам. Прибор мог видеть ночью так же отчетливо, как днем видит человеческий глаз. Размер его смешон - он чуть больше футбольного мяча. Те уникальные возможности, которые тысячелетняя эволюция наметила, создав глаза ночных хищников, теперь, в гораздо более совершенном и опасном варианте, повторили инженеры рейха. Первая подводная лодка со зрением пантеры вышла в Средиземное море. Пройдя мили и мили под волнами близ восточного побережья, она точно сытый беззаботный хищник была застигнута врасплох английскими эсминцами и потоплена. Глубина ее падения на дно - семьдесят три метра. Ее внутренность, ее устройство Кибл знает как свои пять пальцев. Прибор заблокирован - он должен взорваться от прикосновения постороннего человека, которому вздумается обратить на него внимание. Это Уолтерс подчеркнул особо.
- Не забывайте об этом! - напутствовал он Кибла. - Будьте начеку. Эта игрушка может взорваться, едва вы ткнете ее отверткой. Если вам повезет, вы перехитрите ее.
Ясно, что это задание командир подводников-спасателей Питер Кибл мог поручить только себе самому.
Кибл вошел в лодку. Даже по сравнению с сумраком семидесятиметровой глубины, к которому нужно было привыкнуть после утренней ясности воздуха, здесь было слишком мрачно. Вода напоминала черноту. Вот зачем нужна была подготовка на берегу, когда он несчетное число раз мял пальцами каждый угол конструкции лодки, выполненной, правда, из фанеры. И по контрасту - мысль об удивительном электронном глазе, который вмонтировали где-то здесь - впервые в мире - хитроумные его создатели. Звериный глаз с самым острым зрением против кораблей союзников, сразу как бы теряющих защиту, превращающихся в безобидный косяк сельди, который даже в таком вот чернильном мраке можно безнаказанно уничтожить. Вопрос только в том, сколько надо для этого морских глазастых хищников.
Кибл опускался по трапу в центральный пост. Все изучено до мелочи - и вдруг отклонение. Его нога поехала по скользкому упругому скату, он присел, чтобы удержаться, трап стал подвижным, ненадежным - ощущение не из приятных. Что-то произошло. Мгновенный страх. Он понял, что сидит на трупе немецкого подводника. Проход вниз был перекрыт, и Кибл начал вслепую кромсать труп. Лезвия ножа было почти не видно, и Кибл монотонно вонзал его в мертвое тело, пока оно не распалось, освободив трап.
Кибл вошел наконец в центральный пост. Ориентиром служила правая переборка, и на нее можно было опереться всей тяжестью тела, прислушиваясь к себе: похоже, предельный срок пребывания под водой для него уже истек. Но Кибл был к этому готов, он знал, что придется нелегко. Позади осталось хорошо изученное ограждение перископа. Вот стол, над которым склонялся офицер, прокладывавший курс. На нем - карты. Было бы интересно изучить их, но в крови было уже столько азота, что не следовало делать ни одного лишнего движения. Кибл скорее ощутил на расстоянии, чем нащупал этот загадочный металлический мяч. Так... это болты, которые его удерживают... они не опасны, если только не вызовут смещения корпуса. Каждое движение рассчитано, измерено. Один болт, второй болт... падает отвертка. Симптомы глубинной болезни? Кибл внимателен и осторожен, он работает теперь плоскогубцами и гаечным ключом, ведь отвертку не достанешь в этой мгле. Последний болт... все. Есть еще трубки, идущие от прибора. В них, наверное, провода. На них теперь и сидит этот хищный электронный глаз. Но что это? Легкий удар сзади по его шлему! Только много позднее Кибл восстановил случившееся со всеми подробностями. А в то мгновение он просто отмахнулся, как от мухи. Что это было? Такового вопроса он не задавал. Тем не менее тут же получил ответ. Он машинально схватил человеческую руку и держал ее, потрясенный таким поворотом событий. Азотное опьянение на глубине - очень опасная вещь, но его голова работала нормально, только вот он увлекся работой, и эта рука, которую он держал в своей руке, вернула его в темное замкнутое пространство подлодки, полное неожиданностей.
Рука мертвеца... Но в этом втором мертвеце, которого Кибл увидел в лодке, жизни было куда больше, чем в первом. Ему стало не по себе. Как привидение, подумал он, плавает сам, подталкивает сзади, словно хочет что-то сказать. Что? Лицо раздувшееся, но черты его странные. Уж не встречал ли он этого немца раньше?
Кибл очень торопился. Время давно истекло. Пора. Трубки отсоединены от электронного глаза, который, наверное, будут изучать в лабораториях завтра же. Нет... еще две тонкие, как прутики ивы, трубки. И на них гайки. Кибл оттолкнул труп немецкого подводника и уронил гаечный ключ. Плохо. Оставалось одно: поработать ножом. Проклятие - лезвие ножа сломалось, а гайка не повернулась и на полоборота. Искать нож бессмысленно, быстрее найдешь иголку в стоге сена. Но за своей спиной, чуть сбоку, Кибл вдруг шестым чувством ощутил присутствие немецкого подводника, которого он оттолкнул. Наваждение. Он точно показывал Киблу нечто такое, что тот должен был немедленно найти. Кибл повернулся, приблизился к столу с картой, над которым висело мертвое тело, снова увидел лицо мертвеца, потом рука сжала большую линейку для прокладки курса. Кибл вернулся к шару и уже недопустимо резко, почти боднув его, подсунул линейку между ним и переборкой и рванул ее свободный конец к себе. Шар отделился наконец от лодки, тонкие трубки, вероятно, оборвались. Выпустив линейку из рук, Кибл раскрыл мешок, наподобие того, как это делают змееловы, и шар нырнул в мешок, как огромная кобра с раскрытым капюшоном. Трубки натянули ткань, и водолазу приходилось медленно лавировать на трапе, чтобы протащить свою ношу. Тут только Кибл почувствовал, что он действительно пьян от избытка азота. Мешок на тросе взлетел на поверхность и попал через минуту-другую на борт спасательного судна. А Кибл задержался на глубине около тридцати метров, чтобы привыкнуть, как и полагалось, к новому давлению воды.
Уолтерс возился с прибором в отведенной ему каюте и не сразу заметил вошедшего Кибла. Кибл подошел к столу. Сверхсекретный прибор был уже на треть выпотрошен и его блоки и детали сверкали лаком и голубоватыми серебряными контактами и плоскостями.
- я хочу понять, наконец, - громко сказал Уолтерс, - как это Вы сумели закоротить взрывное устройство, даже не сняв его? Контакты замкнуты, но так странно, что я не могу разобраться.
- Взрывное устройство... - Кибл невольно вздрогнул. - Но я... я забыл о нем! я не закорачивал контактов!
- Мои поздравления по поводу прибытия с того света, - заметил Уолтерс. - И все же, что там произошло?
Кибл стал рассказывать, но дошел до второй своей встречи с покойником и умолк. Это ведь стало отныне его тайной. Никто, даже проницательный Уолтерс, глаза которого точно острия стрел, не имел право знать об этом, да и не понял бы ровным счетом ничего. И Киблу, простому подводнику, удалось перехитрить этого человека с незаурядными способностями. Будь Уолтерс даже телепатом, что он смог бы угадать? А если и угадал бы, то сумел бы поверить?
В ту ночь Кибл долго не мог уснуть. Сказывалось перенапряжение. Страна сновидений не хотела принимать его. И вот он на грани бодрствования увидел картину. И это была сущая правда. Вот он, человек из экипажа немецкой подводной лодки... только живой, смеющийся, он сидит напротив Кибла. А вокруг такое, что и в кино не часто бывает... дерновые стены древнего дома, очаг, бочонок, ковш, и Кибл протягивает его немцу. Тот делает несколько глотков, и ковш, сделав круг, там были еще люди, снова у Кибла. Хмельной напиток, от которого веселит сердце, разбегается по жилам как нектар. Что-то вроде пива, но не совсем, ведь пиво холодное, тяжелое, а в ковше нектар, напиток богов.
Кибл не знает, спит он уже или бодрствует. Но какая, в сущности, разница? Только здесь, в ожившем прошлом, он находит ответ на свой вопрос, касающийся этого немца. Да, они пили из одного ковша в прежней своей жизни, в доме из дерна, и они вместе спускали на воду корабль, ладью с килем из цельного ствола сосны. Это же ладья викингов, их ладья... И буря, буря, какой никто из них не видел! И когда ладью проносило мимо каменистого мыса, подводная скала разворотила борт, с него в воду упали щиты - те самые знаменитые щиты викингов, которые делали борт как бы выше, защищая от ударов волн, от белопенных гребней, срезаемых с них порывами ветра.
И там, среди бурунов, этот человек тонул... Молча, как тонули викинги, не знавшие страха смерти. Но и Кибл не знал этого страха. В одной холщовой рубахе он бросился наперерез течению, скрылся в пене, но его руки работали без устали, и он буквально выхватил из ревущей пасти моря этого человека. Ибо Кибл был в прошлой жизни не просто викингом, а берсерком - самым храбрым и самым сильным из конунгов окрестных земель. Он выходил один против неприятельского отряда и побеждал. Его неустающие руки вращали меч над головой с такой скоростью, что ни одна стрела не могла к нему пролететь.
По горло в ревущем потоке Кибл нес его на руках, уложил на влажных камнях лицом вниз, и когда вода потекла из горла, стал приводить его в чувство. Он ожил, его первые слова были:
- Это ты, мой брат...
Похоже, в той жизни они и впрямь были братьями, но судьба разлучила их в детстве, потом они встретились на ладье, в боевом походе.
О, эта тревожная вольная жизнь среди вечных волн... И потом - огни своих и чужих очагов, скромное угощение, снова походы, иногда - ранящий взгляд светловолосой женщины, уставшей ждать.
Но как, каким образом его душа смогла все повторить, все узнать, Кибл не понимал. И душа его покойного брата, воплотившаяся в этой жизни в образе немецкого подводника, знала все наперед и оказалась, наверное, в ту минуту рядом не случайно. Что стоило ей войти в тело мертвеца... трудно даже представить такое. Но в страшных историях, которые Кибл читал еще в юности, даже покойные матери являлись к своим младенцам, чтобы кормить их грудью, а наутро там, где они сидели, баюкая свое чадо, находили вмятину в постели.И на этот раз душа оказалась сильнее тела. Она двигала рукой подводника, и рука немца дала сигнал Киблу взять линейку, когда упал гаечный ключ и сломался нож. Она направила руку Кибла так, что та словно сама собой закоротила контакты взрывного устройства. Это было именно так, подумал Кибл, ведь в воде, как в невесомости, легче действовать, и, наверное, ее движение, поток, созданный во время работы самим Киблом, помог душе управлять мертвым телом.
Когда морщины на его лбу разгладились, а сошедшиеся брови разлетелись, как птицы, и усталое лицо помолодело на двадцать лет, он разметал руки так, что одна упала на дощатый пол каюты, и в долгом сне, в самом долгом сне его жизни, он вернулся снова к порогу дома из дерна, где еще краснели угли очага. Это был его дом, дом викингов.

 

Предыдущая часть      Следующая часть

 

Яндекс.Метрика
Центр АКВИЛОН - Украинское представительство
Параллельные миры

карта сайта